Прот. Кирилл Каледа

 

 

По моему глубокому убеждению, споры и претензии, которые имеются между двумя славянскими народами, — Польши и России, живущими, по воле Божией, в течении многих веков рядом друг с другом, эти споры имеют ту же самую основу, как и искушение у простого дачника, стремящегося всегда как-то подвинуть забор в сторону своего соседа. Т. е. природа этого спора фактически та же самая — это те же самые искушения.

Несомненно, Господь сотворил разные народы и разные нации, и это Его воля, и было бы очень грустно видеть в поле, на лугу цветы, все одинаковые. Мы знаем, что на настоящем природном лугу нет ни одного одинакового цветочка — они все разные. Поэтому и мы, люди, все разные, и народы — разные и несут какие-то свои определенные черты. И несомненно, это разноцветие, которое есть на лугу, — оно должно быть на лице Земли, которую населяют разные народы. И поэтому надо учиться жить в мире со своими соседями. То трагическое противостояние, которое неожиданно возникло между нашими двумя народами во второй половине XX столетия, в том числе и в связи с катынским делом, оно несомненно носит не межнациональный характер, но имеет наднациональный характер, потому что идеология, которая привела к гибели большого количества людей, имела наднациональный характер. Да, исполнителями были представители того или другого народа, той или другой конфессии. И для того, чтобы нам действительно преодолеть эту стену, которая, как известно, не достигает до небес, нам необходимо об этом помнить.

Хотелось бы рассказать об одном случае, который произошел у нас на Бутовском полигоне. Сколько-то лет назад на Бутовский полигон приехал министр иностранных дел Польши господин Сикорский. Его сопровождали посол Республики Польша в России, господин Ежи Бар, и целая делегация. Мы провели наших высоких гостей по обоим храмам, по полигону, рассказали историю полигона, это было холодное время года, и мы остановились в деревянном храме. И уже тогда, когда, казалось бы, все было рассказано, ко мне неожиданно подошел один из членов делегации, который с определенной долей иронии и раздражения сказал мне: «Как же так, вот сейчас вы здесь занимаетесь прославлением новомучеников, а ведь вы все тут комсомольцы, партийцы», — и так далее, и тому подобное. Мне пришлось объяснить ему про свою «комсомольскую» молодость, у меня до сих пор в столе лежит в качестве экспоната незаполненное заявление о приеме в комсомол. Этот разговор внимательно слушал господин Сикорский, не вступая в него. К разговору присоединился и господин посол, а потом я встретился с группой православных поляков, священников, которые сопровождали преосвященного Мирона[1] во время его последнего визита в Россию, который погиб в той трагической авиакатастрофе. И мне один из священников сказал: «Вы знаете, посещение Бутова произвело на господина Сикорского, несомненно, очень глубокое впечатление, потому что во время выступления в прямом эфире (сейчас не могу сказать — то ли по телевидению, то ли по радио), — он получил вопрос от кого-то из слушателей или телезрителей, о том, что как же вот Вы, господин Сикорский, говорите о каких-то возможностях примирения с русскими, когда есть Катынь, Медное и т.д. На что господин Сикорский ответил: «Но у них есть свое Бутово.» И, наверное, через осознание общих страданий мы и должны придти к примирению и соединению.

В Бутово произошло еще одно очень важное событие, которое имеет значение в первую очередь для нас, русских. Именно богослужение и молитва в Бутово оказались тем фундаментом, который лег в основу объединения Русской Зарубежной Церкви с Матерью Церковью. Об этом говорили очень многие, в том числе и приснопамятный владыка Лавр, и другие иерархи как с одной, так и с другой стороны.

Мне кажется, что в этом событии есть очень важный урок, на который мы, может быть, не очень обратили внимание. Мы стали говорить о том, что вот кончилось противостояние РПЦЗ и РПЦ, но ведь когда готовились к этим переговорам, с обеих сторон были написаны длинные списки претензий, которые надо было разбирать чуть ли не в судебном порядке. И вдруг после молитвы общей памяти о пострадавших все эти списки скомкали, выкинули, и они фактически не обсуждались. И просто на основе христианской любви произошло это воссоединение. И сейчас у многих возникает вопрос, а как же так это произошло, когда многие сложные вопросы так до сих пор не решены? Но вот — мы едины!

В том мире, в котором мы живем, — секулярном, и который все больше уходит от Христа, Россия, наверное, лучше говорить, русский народ, и польский народ — они одни из немногих народов, у которых сохранилось понятие о Боге и о духовной жизни. И вот, мне кажется, что перед лицом надвигающейся угрозы вообще отхода человечества от Христа, от Бога, необходимо просто забыть наши взаимные претензии, забыть, что забор между нашими дачами прошел, ну вот так, как он прошел. И объединить наши усилия в проповеди Христа всему миру. Спасибо.

 

[1] Архиепископ Гайновский Мирон, православный ординарий Войска Польского.